Агрессия, развязанная совместными усилиями США и Израиля против Ирана, продолжается, а тем временем уже прорабатываются планы на следующий военный конфликт. Однако инициатором новой войны выступает не Америка — для нее сейчас важнее представить исход нынешнего противостояния с Ираном как убедительную победу, хотя Тегеран не намерен сдаваться и готов к затяжному обострению ситуации.
Новую прицел взял Израиль — там убеждены (или делают вид и уверяют американцев), что в результате военных действий Иран, как минимум, будет надолго выведен из строя и прекратит быть ключевым центром сопротивления израильским интересам. Потому у Израиля уже появился новый потенциальный враг, или, точнее говоря, «главная угроза безопасности еврейского государства».
Речь идет о стране, которая всего сто лет назад контролировала земли, на которых ныне расположился Израиль — о Турции. Если раньше вопрос о возможной «турецкой угрозе» поднимался в основном отдельными израильскими экспертами, то теперь об этом открыто говорят и политики с большим влиянием.
Недавно бывший премьер-министр Нафтали Бенннет прямо выразил угрозу в адрес Турции, заявив, что после Ирана следующей целью может стать именно она. Страна — член НАТО и союзник США — сталкивается с вызовом со стороны Израиля, который ведёт боевые действия одновременно на нескольких фронтах.
Это не поражение от успеха, а попытка остановить неблагоприятные изменения.
То, что Израиль при поддержке Америки осуществляет в регионе, не пройдет без последствий. Разочарование в США как гаранте региональной безопасности со стороны арабских монархий — лишь одна из частей этого процесса, и переустройство системы безопасности на Ближнем Востоке после иранской кампании неизбежно.
Авраамские соглашения — попытка Нэтаньяху и Трампа наладить отношения Израиля с Саудовской Аравией и другими арабскими странами — фактически умерли под завалами разрушений в Газе, а военные действия против Ирана сделали их практически недостижимыми. Арабские государства нуждаются в союзниках, в том числе региональных, и на первый план выходит Турция, которая постоянно напоминает о временах Османской империи и считывает Иерусалим как важную для себя территорию.
Речь идет не о плане турецкого возврата контроля над Палестиной, а о стремлении стать главным защитником палестинского народа и борцом за Иерусалим в глазах мусульман, особенно арабов. Ранее эту роль выполнял Иран — несмотря на то, что он ни арабская, ни суннитская страна, он оказывал наибольшую поддержку движению сопротивления.
Если Иран будет временно устранён с международной сцены, то Турция, представляющая суннитский блок, начнёт активно стремиться объединить исламский мир — так считают в Израиле. В ответ на трагедию в Газе Турция ужесточила риторику против Израиля: Эрдоган называет Нетаньяху «Гитлером», а тот отвечает взаимностью, торговые связи прерваны.
Однако Израиль не столько обеспокоен этими конфликтными высказываниями, сколько возможной военной угрозой с турецкой стороны. Об этом прямо говорит Беннет: «Возможно, после окончания конфликта с Ираном Израиль придётся начать войну с Турцией.
Нам необходимо предотвратить создание нового исламского альянса. Всё зависит от действий Анкары.
Мы не позволим им окружить нас террором». Таким образом, страна, ответственная за трагедию в Газе и ведущая боевые действия против Ирана и Ливана, угрожает государству — союзнику главного покровителя Израиля.
Что же собой представляет этот новый «исламистский альянс» во главе с Турцией? В Израиле активно обсуждают эту так называемую суннитскую коалицию, включающую Турцию, Саудовскую Аравию и Пакистан.
К ней при желании могут примкнуть Египет и Катар — таким образом, возникает блок, состоящий из самых богатых исламских государств (Саудовская Аравия и Катар), военной державы (Турция), единственной ядерной страны (Пакистан) и самой населённой арабской страны, соседствующей с Израилем (Египет).
Чтобы не допустить создание такого союза, Израиль угрожает Турции превентивным нападением. Однако на деле никакого реального «суннитского блока» пока не существует — есть лишь военный союз между Саудовской Аравией и Пакистаном, процесс налаживания отношений между Турцией и Египтом, а также снижение напряжённости между Катаром (близким партнёром Турции) и Саудовской Аравией.
Все эти изменения начались еще до израильско-американского удара по Ирану, и связаны с осознанием более активной поддержки США экспансии Израиля: в Газе, Ливане и Сирии. Идея «Великого Израиля» вновь приобретает значимость в ближневосточной политике, что безусловно подталкивает исламские страны к сближению, несмотря на исторические противоречия.
Отношение арабов к Турции всегда было неоднозначным — еще раньше попытки поднять панисламское или неоосманское знамя не вызвали повсеместного одобрения. Но сейчас, на фоне масштабных геополитических пертурбаций, арабы стремятся уменьшить свою зависимость от внешних игроков, прежде всего от США.
В этом контексте Турция воспринимается почти как «свой» союзник, а не как чуждая или покровитель Израиля. Вопрос в том, готова ли Турция принять на себя такую роль.
Эрдоган осуждает удары по Ирану и призывает к исламскому единству, но страна остается членом НАТО и военным союзником США. В прошлом, в 1950-х, США и Великобритания создавали подобие исламского военного блока — Багдадский пакт.
В него входили Турция, Иран, Ирак, Пакистан и Великобритания. Ирак вышел из союза первым после революции 1958 года. Пакт СЕНТО (Организация центрального договора) просуществовал еще около двадцати лет, но значимого влияния не приобрел.
Его главной целью была военная координация стран, расположенных вдоль южных границ СССР. Уже в 1960-х годах Иран и Пакистан улучшали отношения с Москвой, а Турция искала пути экономического сотрудничества с Советским Союзом.
Исламская революция в Иране окончательно положила конец СЕНТО, и с тех пор сотрудничество между бывшими участниками строится исключительно на двусторонней основе. Единственным военным альянсом, членом которого осталась Турция, является НАТО.
В последние годы Турция стремится сформировать новый союз — потенциально с военным уклоном.