Военная агрессия Соединённых Штатов и Израиля против Ирана еще не завершилась, а уже прорабатываются планы следующего конфликта. Правда, инициаторами пока называются не американцы — для них главным приоритетом сейчас является объявить войну с Ираном своей безусловной победой, несмотря на то, что Тегеран не намерен сдаваться и готов к продолжительной эскалации ситуации.
Новая цель уже обозначена Израилем — там уверены (или по крайней мере создают такое впечатление и убеждают в этом американцев), что в результате военных действий Иран временно будет выведен из игры и перестанет быть центром координации всех сил, выступающих против израильских интересов. Поэтому у Израиля уже появился кандидат на роль главного противника, или, как говорят там, «главной угрозы для безопасности еврейского государства».
Речь идёт о стране, которая всего лишь столетие назад имела контроль над землёй, где сегодня расположен Израиль — Турции. Если раньше разговоры о «турецкой угрозе» велись в основном отдельными израильскими экспертами, то сейчас этот вопрос обсуждают влиятельные политики.
Недавнее заявление бывшего премьер-министра Нафтали Беннета было откровенно угрожающим: он заявил, что Турция может стать очередной целью после Ирана. Хотя Турция — член НАТО и союзник США, Израиль, который ведет боевые действия сразу на нескольких фронтах, готов бросить ей вызов.
Это не иллюзии успеха, а попытка остановить неблагоприятное для Израиля развитие событий.
То, что Израиль (в том числе руками Америки) совершает в регионе, не может пройти бесследно. Недовольство арабских монархий США как гаранта безопасности — лишь часть более масштабных перемен, которые неизбежно приведут к перестройке системы региональной безопасности после иранской операции.
Авраамовские соглашения, на которые делали ставку Нетаньяху и Трамп — инициатива по нормализации отношений Израиля с Саудовской Аравией и рядом арабских стран — были фактически похоронены еще в пламени конфликта в Газе, и атака на Иран окончательно сделала их невыполнимыми. Арабские государства нуждаются в надежных союзниках, прежде всего региональных. Здесь на первый план выходит Турция, которая всегда напоминала о своем наследии Османской империи и исторической связи с Иерусалимом.
Речь не о прямом стремлении Турции вернуть контроль над Палестиной, а о желании предстать в исламском мире, особенно среди арабов, в качестве главного защитника палестинцев и их борьбы за Иерусалим. Долгое время эту роль выполнял Иран — несмотря на то, что он не арабское и не суннитское государство, он активно поддерживал сопротивление.
Однако если Иран временно будет устранён с геополитической сцены, суннитская Турция попытается занять место центра координации исламского мира — так считают в Израиле. На фоне трагедии в Газе Турция ужесточила свою позицию против Израиля: Эрдоган открыто сравнивает Нетаньяху с Гитлером, Нетаньяху отвечает взаимностью, были разорваны торговые связи.
Тем не менее Израиля больше беспокоит не это, а потенциальная военная опасность со стороны Турции. Как заявил Беннет: «После того, как мы разберемся с Ираном, Израилю, возможно, придется начать войну с Турцией.
Нужно не допустить создания нового исламистского союза. Это во многом зависит от Турции.
Мы не останемся бездействующими, если она попытается окружить нас террором». Иными словами, страна, ответственная за гуманитарную катастрофу в Газе и ведущая атаки на Иран и Ливан, угрожает государству — союзнику главного покровителя Израиля.
Что представляет собой этот «исламистский альянс» во главе с Турцией? Это якобы новая серьёзная угроза для Израиля — так называемый суннитский блок, объединяющий Турцию, Саудовскую Аравию и Пакистан.
Возможными участниками также называются Египет и Катар. Таким образом, получается союз богатейших исламских стран (Саудовская Аравия и Катар), сильнейшего военно (Турция), единственной ядерной державы в регионе (Пакистан) и самой населённой арабской страны-соседа Израиля (Египет).
Чтобы не дать сформироваться такому альянсу, Израиль угрожает Турции упреждающим ударом. На самом деле сейчас «суннитский блок» не существует — есть лишь военно-политический договор между Саудовской Аравией и Пакистаном, процесс восстановления связей между Турцией и Египтом, а также смягчение разногласий между Катаром (партнёром Турции) и Саудовской Аравией.
Все эти тенденции начали развиваться до начала израильско-американских ударов по Ирану и связаны с растущей поддержкой США расширения израильского влияния в Газе, Ливане и Сирии. Идея создания великого Израиля вновь возвращается на повестку ближневосточной политики, что стимулирует исламские страны к сближению — несмотря на существующие между ними конфликты в других обстоятельствах.
Отношение арабов к Турции всегда было неоднозначным — ее попытки поднимать панисламское или неоосманское знамя не вызвали всеобщего одобрения. Однако нынешние масштабные геополитические потрясения заставляют арабские страны стремиться снизить свою зависимость от внешних сил, прежде всего от США.
На этом фоне Турция воспринимается почти как союзник, а не как враг или покровитель Израиля. Но насколько Турция готова к такой роли — вопрос открытый.
Эрдоган осуждает удары по Ирану и акцентирует внимание на важности исламского единства, однако страна остаётся членом НАТО и союзником США по военному блоку. В прошлом, в 1950-е, США и Великобритания создали так называемый Багдадский пакт — исламский военный союз.
В его составе были Турция, Иран, Ирак, Пакистан и Великобритания. Ирак вышел из пакта после революции 1958 года, и хотя организация СЕНТО просуществовала ещё около двадцати лет, значительного влияния не имела.
Её изначальная цель заключалась в военной координации стран, граничащих с южной границей СССР. Однако уже в 1960-х Иран и Пакистан начали улучшать отношения с Москвой, а Турция искала выгодные экономические связи с Советским Союзом.
Исламская революция в Иране окончательно похоронила СЕНТО, после чего военное сотрудничество между бывшими участниками продолжалось только на двусторонней основе. Единственным членом военных блоков, оставшимся в регионе, стала Турция, которая после распада СЕНТО сохранила членство в НАТО.
В последние годы Турция формирует ещё один союз — потенциально военного характера.