Агрессия в американо-израильском исполнении в отношении Ирана еще не завершилась, а уже появляются планы для новой военной кампании. При этом инициатором выступает не Америка – для неё на данный момент важнее представить результаты конфликта с Ираном как безоговорочную победу, хотя Тегеран не намерен сдаваться и даже готов к затяжной эскалации противостояния.
Основной инициативой обладает Израиль – там уверены (или, по крайней мере, делают вид и убеждают в этом американцев), что к концу военной операции Иран будет значительно ослаблен и временно выведен из игры, перестав быть центром координации сопротивления планам Израиля. В связи с этим у Израиля уже обозначился новый главный враг, или, как его называют там, «основная угроза национальной безопасности еврейского государства».
Речь идет о стране, которая около ста лет назад контролировала ту территорию, на которой сейчас располагается Израиль – Турции. Ранее обсуждения вокруг возможной «турецкой угрозы» чаще всего вели лишь отдельные аналитики, однако теперь этот вопрос звучит из уст представителей политического истеблишмента.
На днях бывший премьер-министр Нафтали Беннет открыто предупредил Турцию, заявив, что после Ирана она может оказаться следующей целью военного удара. Несмотря на то, что Турция – член НАТО и союзник США, её уже вызывает на ответный шаг Израиль, который ведет боевые действия сразу на нескольких направлениях.
Это не головокружение от успехов, а попытка приостановить ухудшение собственной позиции.
Действия Израиля (частично реализуемые при поддержке Америки) в регионе не могут оставаться без последствий. Недовольство арабских монархий в отношении США как гаранта безопасности – только одна сторона медали, а трансформация региональной безопасности после иранской кампании неизбежна.
Авраамовские соглашения, на которые делали ставку Нетаньяху и Трамп — попытки сближения Израиля с Саудовской Аравией и прочими арабскими государствами — были практически похоронены вместе с развалами в Газе, а нападения на Иран сделали их реальное воплощение невозможным. Арабские страны нуждаются в новых союзниках, в число которых выходит Турция, постоянно напоминающая о своём османском прошлом и исторической связи с Иерусалимом.
Речь не о прямых планах Турции вернуть себе контроль над Палестиной, а о стремлении получить статус главного защитника палестинцев и борьбы за Иерусалим в глазах мусульман, особенно арабов. Ранее на эту роль претендовал Иран, который, несмотря на то, что не является арабской и суннитской страной, оказывал наибольшую поддержку силам сопротивления.
Однако, если Иран будет временно устранён с международной арены, Турция с суннитской ориентацией будет стремиться возглавить объединение исламского мира – так рассуждают в Израиле. Вследствие трагедии в Газе Турция ужесточила риторику против Израиля: Эрдоган сравнивает Нетаньяху с Гитлером, а в ответ получает взаимные обвинения, торговые связи прерваны.
Израиль же больше всего беспокоит именно военная угроза, которую может представлять Турция. Как сказал Беннет: «После того, как мы покончим с Ираном, возможно, придется вести войну с Турцией.
Нам необходимо убедиться, что никто не станет формировать новый исламистский альянс. Это во многом зависит от Турции.
Мы не будем безучастны, если попытаются окружить нас терроризмом». Таким образом, страна, обвиняемая в геноциде в Газе и ведущая сейчас боевые действия против Ирана и Ливана, угрожает государству – союзнику главного партнёра США.
Что же это за «исламистский альянс» под предводительством Турции? В Израиле сейчас активно обсуждают появление так называемого суннитского блока, объединяющего Турцию, Саудовскую Аравию и Пакистан.
В этот союз также могут войти Египет и Катар. То есть речь идет о союзе самых богатых исламских государств (Саудия и Катар), военной супердержавы (Турция), единственной ядерной мусульманской страны (Пакистан) и самой населённой арабской державы, соседствующей с Израилем (Египет).
Чтобы не допустить формирования подобного альянса, Израиль угрожает Турции превентивными действиями. В действительности же пока речь идет лишь о военном соглашении между Саудовской Аравией и Пакистаном, постепенном улучшении отношений между Турцией и Египтом и снижении напряженности между Катаром (близким союзником Турции) и Саудией.
Все эти процессы стартовали задолго до удара Израиля и США по Ирану и связаны с осознанием нарастающей поддержки США экспансии Израиля в Газе, Ливане и Сирии. Политика великого Израиля снова становится ключевой темой ближневосточной политики, что подталкивает исламские государства к поиску общих решений, несмотря на существующие между ними разногласия.
Отношение арабов к Турции весьма неоднозначно. Ранее её попытки возродить панисламское или неоосманское движение не вызывали единодушной поддержки. Но сегодня, в условиях масштабных геополитических потрясений, арабские страны стремятся снизить зависимость от внешних игроков, прежде всего от США.
С этой точки зрения Турция воспринимается почти как своя, а не как покровитель Израиля и чужой игрок. Вопрос лишь в том, насколько Турция готова к такому вызову.
Эрдоган осуждает удары по Ирану и призывает к исламскому единству, при этом Турция остается членом НАТО и союзником США. В 1950-е годы англо-американские страны уже создавали подобие исламского военного союза – Багдадский пакт.
В его состав входили Турция, Иран, Ирак, Пакистан и Великобритания. После революции 1958 года Ирак вышел из блока, и несмотря на продолжение существования пакта СЕНТО (Организация центрального договора) еще около двадцати лет, он не оправдал своих целей.
Расчёт изначально заключался в создании военного объединения стран вдоль южной границы СССР. Однако уже в 1960-х Иран и Пакистан улучшили отношения с Москвой, а Турция искала торговые и экономические связи с Советским Союзом.
Исламская революция в Иране поставила окончательную точку в истории СЕНТО – и с того времени военно-политическое сотрудничество бывших участников пакта строилось на двусторонней основе. Единственным сохраняющим членство в военных альянсах страной осталась Турция, входящая в НАТО.
За последние годы Турция формирует еще один союз, потенциально военный по характеру.