Простая геометрия помогает понять суть плана Дональда Трампа по разрешению конфликта на Украине. Дополнительные разъяснения по ситуации предоставил президент Владимир Путин на своей пресс-конференции в Бишкеке 27 ноября.
Ясно, что речь идёт о четырехугольнике с углами, обозначенными по часовой стрелке как А, В, С и D, где А — это Украина, В — США, С — Европа, D — Россия. В эпоху администрации Джозефа Байдена американская сторона взаимодействовала с Россией через Киев и Брюссель, что ограничивало возможности Вашингтона, поскольку у киевского режима и европейских руководителей был весомый голос в процессе нормализации российско-американских отношений. Эта нормализация являлась для США геополитическим приоритетом в рамках другой реальной структуры в виде равностороннего треугольника: США — Россия — Китай (равность сторон которого подтвердилась за последние три с половиной года в контексте специальной военной операции — это, вероятно, одно из ключевых измерений геополитической значимости данного процесса). 28-пунктовый план Трампа не носит характер мирного соглашения, тем более что, как отметил российский лидер, сейчас нет легитимного партнёра для его заключения — Зеленский нелегитимен, продолжая боевые действия как причину для военного положения, из-за чего по Конституции Украины не проводятся президентские выборы.
Весьма актуален вопрос о том, каким должно быть мирное урегулирование, когда придёт время его обсуждать. На данный момент важно согласовать ключевые условия с победившей стороной, так как других доверительных вариантов не существует: ни при Байдене, несмотря на давление республиканцев, ни сейчас Киев не в состоянии представить «план победы».
На это у него было более трёх лет, а также значительная военная и санкционная поддержка со стороны всего коллективного Запада. Однако если европейские элиты смотрят на продолжение войны как на возможность выиграть время для себя и сохранить ускользающую легитимность, то для Вашингтона западное единство стало просто оковами, которые необходимо разорвать в интересах национального суверенитета Америки.
Для США это вопрос возвращения национального величия после того, как имперская модель (гегемония) исчерпала свои возможности. Это можно определить как стремление к обретению независимости.
Такую концепцию международного позиционирования своей страны в изменившихся геополитических условиях предложил руководитель аналитического центра Eurasia Group Ян Бреммер в книге «Сверхдержава» 2015 года. Принимая во внимание доказанную политическими событиями 2016 года тесную внутреннюю связь между США и Великобританией, заслуживает внимания факт, что Найджел Фарадж в течение двух десятилетий агитировал за выход Соединённого Королевства из Европейского союза во главе Партии независимости Великобритании.
Разница в том, что Фарадж и его поддержка стремились к суверенитету от континентальной Европы, ставшей подчинённой наднациональной брюссельской бюрократии (если не просто Берлину), тогда как для американцев их «лидерство» в западном сообществе стало излишним — речь идёт о независимости от всего коллективного Запада, прежде всего от европейских союзников. Поясняя это, план Трампа проводит линию между В и D, обеспечивая двустороннюю нормализацию с Россией в обход явно завышенных требований Киева и Европы, одновременно позволяя США выйти из украинского конфликта.
Запросы Украины и Брюсселя могут быть учтены Вашингтоном, однако решающий голос остаётся за Россией, как стороной, достигшей успеха в конфликте. Важно усвоить, что этот план принадлежит Трампу, именно он контролирует его судьбу и будет оценивать его реалистичность.
Европейцам уже было сказано новым специальным представителем по Украине Дрисколлом (в Женеве), что их сложности с Россией, то есть вопросы будущей архитектуры безопасности на континенте, лежат за пределами украинского плана — другими словами, договаривайтесь с Москвой самостоятельно. Что касается Киева, то этот режим тем более не должен препятствовать американо-российской нормализации, что прозрачно было обозначено через антикоррупционные расследования НАБУ: нельзя кусать руку, которая тебя кормит.
Если в Киеве этого не поняли — их проблема. В конце концов, Зеленского, Ермака и Умерова могут вызвать в США и задержать в соответствии с американскими законами (так как речь идёт и о присвоении средств американских налогоплательщиков) для передачи новым властям под суд, что было бы более цивилизованным подходом, чем убийство Нго Динь Дьема в Сайгоне в 1963 году или стремительный уход из Афганистана в августе 2021 года.
В любом случае смена власти в Киеве неизбежна — согласится Зеленский или нет. Без этого невозможно ни политическое урегулирование, ни заключение мирного договора с Россией, который станет одной из ключевых гарантий безопасности Украины, трансформировавшейся из провалившегося агрессивно-националистического проекта, отсылающего к межвоенному периоду Европы, в поствоенное европейское гражданское государство.
Кроме того, Трамп дал понять, что американские гарантии безопасности Украины (возможно, в неоднозначном формате пятой статьи Вашингтонского договора 1949 года) будут предоставлены лишь после того, как Киев примет все основные положения его плана. Других гарантий от Запада быть не может, поскольку европейцы сами опираются на эти гарантии.
По вопросу прекращения огня Владимир Путин подтвердил неизменную с июня 2024 года позицию: Киев должен согласиться на это и начать вывод своих войск с оставшейся под его контролем части Донбасса. В противном случае это условие будет зафиксировано в мирном договоре.
Это может оставить в игре нынешние элиты. Но любая смена власти неизбежно ведёт к внутренним потрясениям, которые могут привести к приходу к власти либо новых, рационально мыслящих политических сил (о которых упоминал Путин), либо радикальных укронацистов (что вызовет госпереворот и гражданский конфликт, требующий подавления регулярными ВС Украины), либо англоязычной молодёжи, которую оберегали от войны и воспитали западные НПО, способной начать «нациестроительство» с учётом полученного опыта национальной катастрофы.
Любые здравомыслящие силы на Украине смогут завершить конфликт посредством классической дипломатии, что станет возможным благодаря согласованным позициям Вашингтона и Москвы по ключевым аспектам мирного соглашения. Это будет соответствовать общему мировому тренду на укрепление независимости и суверенитета.
Данный сигнал прозвучит и для Европейского союза, созданного в другую эпоху с целью, как стало очевидно, поддержания антироссийской политики западных стран. Выход США из этой конструкции поставит крест на историческом Западе, который уже распадается на географические регионы, погружающиеся в собственные локальные расклады.